Версія для друку 23 квітня 2015

Володимир Семиноженко: Вчені можуть займатися тільки наукою…

Володимир Семиноженко: Вчені можуть  займатися тільки наукою…

Минувший вторник принес хорошую новость. Верховная Рада правками в Закон «О научной и научно-технической деятельности» сохранила пенсии работающим ученым.

Согласно документу, работающим ученым возвращаются пенсии, назначенные до и после 1 октября 2011 года. Однако до 31 декабря 2015 года пенсионерам-ученым, как и всем остальным работающим пенсионерам, будут выплачивать 85% пенсии.

Напомним, что после того, как народные депутаты приняли Закон «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно пенсионного обеспечения», у работающих ученых забрали специальные научные пенсии и перевели их на соц­обеспечение в размере 85% от обычной пенсии по возрасту. В результате по всей стране, в том числе и в харьковских университетах, начался массовый исход самых опытных и заслуженных профессоров.

Дело в том, что профессорско-преподавательская ставка плюс обычная пенсия по возрасту с 15% вычетом при таком раскладе оказалась меньше заслуженной научной пенсии, которая сохранялась в случае увольнения. Как правило, высокие научные пенсии получают профессора с выдающимися научно-педагогическими заслугами. Так, написал заявление на увольнение заслуженный профессор Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина, известный не только в Украине филолог, один из авторов первого самоучителя украинского языка на русскоязычной основе, автор университетского гимна В. С. Калашник. И вынужден был перейти на сотрудничество с альма-матер на… общественных началах.

Как конфиденциально рассказали коллеги, один из уволившихся в связи с законодательными изменениями 70-летний профессор через три дня после того, как покинул университет, скоропостижно скончался. Сердце не выдержало расставания с любимой кафедрой и студентами. Особенно пострадали технические вузы, сотрудники которых имеют в активе изобретения и научные разработки, а потому надбавки к пенсиям у них могут составлять несколько тысяч гривен.

В этот выпуск «Времени» редакция готовила на эту тему заявление Украинской федерации ученых и интервью с ее председателем, академиком Национальной академии наук Украины Владимиром Семиноженко. Хорошая новость застала нас как раз в тот момент, когда материалы готовились в печать. Но тема и вопросы, поднятые в интервью, не утратили своей актуальности.

Высшая ценность Украины

Академик Владимир Семиноженко сам факт законодательных изменений оценил как крайне негативное явление, за которым стоит непонимание роли науки и высшего образования в развитии страны теми членами Кабмина и парламента, которые это допустили.

— Какой ущерб могло нанести отечественной науке непродуманное изменение пенсионного законодательства?

— Ущерб налицо. Например, в Национальном техническом университете «ХПИ» за последнее время ушло 130 преподавателей-пенсионеров — почти треть от их общего количества в вузе, в Каразинском университете уволилось 63 человека, и подобная ситуация во многих других вузах. Особенно возмущает, что все это происходит посреди учебного процесса. О какой продуманности принятого решения здесь можно говорить? Одно удивительно: научное и образовательное сообщество вроде бы имеет своего представителя в Кабмине — министра образования. Чем же он занимается, если, не вчитываясь в законы, поощряет подобные действия? И это уже сейчас приводит к огромным, непоправимым потерям, не говоря о будущем. Это очередная большая системная ошибка. Власти необходимо строить полноценный диалог с экспертным сообществом, которое, поверьте мне, гораздо лучше понимает, когда и какие проблемы нужно решать для того, чтобы поднять уровень науки и образования, в том числе якобы экономя государственные бюджетные деньги.

Посудите сами — поправки принятые к пенсионному законодательству, по сути, запретили пенсионерам зарабатывать деньги для экономики страны, своих научных организаций, вузов на основе хозрасчета, экспорта своих разработок, материалов или приборов за границу.

— А можно подробнее об истории подготовки и принятия закона о научных пенсиях?

— Что касается идеи, то я впервые услышал о научных пенсиях от своего учителя, академика Виктора Григорьевича Барьяхтара.

Он как раз приехал из Канады и рассказал, что там пенсия у ученых, точно сейчас не помню, но что-то около 60—70% от зарплаты, которую они получали. Кстати, во Франции сегодня научная пенсия составляет 90% от зарплаты. В свое время, когда я стал главой парламентского Комитета по науке и образованию, то выступил с инициативой подготовить новый закон о науке, в котором обязательно должен быть поставлен вопрос о научных пенсиях.

Всем понятно, что законы, требующие дополнительных бюджетных расходов, принимаются очень сложно, этому во все времена сопротивляются и глава Кабинета, и министр финансов. Такая у них работа. Я это проходил много раз, добиваясь принятия законодательства по технопаркам, льготам для айтишников, по восстановлению и увеличению финансирования Государственного инновационного фонда, науки и т.д.

Поэтому, хотя подготовка законопроекта и велась открыто, важно было сохранить определенную интригу, чтобы не успела сработать административная вертикаль, и застраховаться от возможных негативных шагов со стороны президента, премьер-министра и депутатского корпуса. Депутатский корпус был настроен позитивно, спикер поддер­живал. С тогдашним президентом Л. Д. Кучмой также удалось неофициально и даже, я бы сказал, неформально согласовать этот вопрос. При встрече, как сейчас помню, во Дворце «Украина», я получил его согласие. Это сработало, и закон не был впоследствии ветирован.

— А что можно сказать о других прорывных законах, касающихся научной сферы…

— Прежде всего, это уникальный закон о технопарках. Он начал очень эффективно работать, но его дезавуировала команда Ю. Тимошенко. Второй, суперсовременный, о льготах для ІТ-сектора. За его провал нужно «благодарить» окружение В. Януковича, которое подтолкнуло его к ветированию закона. Я просто уверен, что, если бы этот закон действовал не в таком урезанном виде, как сейчас, — Украине был бы обеспечен прорыв в сфере IТ, а ее экономике — многомиллиардные поступления. Сегодня, когда экономика с каждым днем падает все ниже, это как никогда актуально.

— На ваш взгляд, где пожилые ученые могут использовать свой опыт и знания и какой ущерб их уход из университетов нанесет бюджету и экономике государства?

— Ученые могут заниматься только наукой. Это в 90-е годы они вынуждены были отправляться в ларьки и на базары. Чтобы подготовить ученого, работы которого будут признаваться научным сообществом, нужна не одна сотня тысяч долларов. А, главное, наукой занимаются только талантливые, незаурядные люди. А это — высшая ценность для Украины. И очень плохо, что таких людей государство должным образом не оценивает. Кроме того, одно рабочее место в научно-технологическом секторе тоже стоит не одну сотню тысяч долларов. Нельзя это выбрасывать на обочину экономики, и на обочину же выбрасывать будущее Украины.

К тому же из-за ситуации в стране и, наверное, столь же критического состояния в науке и образовании, специалисты среднего поколения массово выезжают за границу или меняют сферу деятельности. В результате наука, которую фактически вычеркнули из государственных приоритетов и поставили на грань выживания, сегодня теряет все больше квалифицированных кадров. Это приводит к разрушению высокотехнологической отрасли страны, системы высшего образования, которые должны получать государственную помощь опережающими темпами.

О выборах в НАНУ и не только

— Какие пути решения проблемы предлагает научное сообщество? И можно ли будет вернуть тех, кто уже уволился?

— Самое страшное, что когда какая-то глупость сделана, чтобы ее исправить, нужны огромные затраты. В принципе, вернуть можно. Хорошо, что спохватились и отменили законодательные изменения. Ведь Украина уже с этого года является ассоциированным членом ЕС и должна максимально адаптироваться к его правилам. Это касается и Лиссабонского критерия — инвестиции в науку должны составлять 3% от ВВП. На сегодня бюджетное финансирование украинской науки уже ниже 0,3% от ВВП, а число ученых на 1000 работающих в несколько раз меньше, чем даже в странах Восточной Европы, которые мы традиционно опережали в научном развитии.

— Недавно прошли перевыборы президента НАНУ, и реакция на это была неоднозначной, нередко — даже негативной…

— К моему большому сожалению, невежество все больше распространяется в нашем обществе. А невежество всегда ведет к агрессивному отрицанию. Переизбрание Б. Е. Патона — не его личное желание, а инициатива, подчеркну, самых широких кругов научной общественности. Например, у нас в Харькове было принято единогласное решение Совета Северо-Восточного научного центра и, более того, я знаю, что все научные трудовые коллективы высказались также однозначно. Я могу об этом судить на примере трудового коллектива НТК «Институт монокристаллов», который я возглавляю. И аргумент был один — в сложное, кризисное время, как никогда, важна стабильность и единственной консолидирующей фигурой в Академии наук является Б. Е. Патон.

Эти перевыборы сопровождались очередными выпадами по поводу целесообразности существования НАНУ. Так появилась идея переподчинить Академию наук, в которую входят ведущие ученые во главе с Б. Е. Патоном, Министерству образования и науки. А что значит переподчинить? Задача любого министерства — создать условия для развития науки, а не разбираться, кто кому должен подчиняться. От этих «затей» нужно перейти к реальному определению того, что такое реформа науки, реформа НАНУ. Ответ один — создание условий для успешной, эффективной работы украинской науки.

— В последнее время звучит много упреков в том, что академики, дескать, только «паразитируют» на бюджете, ничего не производя...

— Я приведу вам только один пример. Экономический эффект от вклада НАНУ в продление работы только одного энергоблока атомной станции сопоставим с 25-летним финансированием Академии в нынешних ценах. Сегодня, благодаря украинским ученым, из 15 работающих энергоблоков уже продлена работа трех, так что на 75 лет Академия себя обеспечила.

А если вспомнить, что половина полей страны засеяны сортами пшеницы мирового класса академика Моргуна, что Академия разработала и выпускает широкую гамму субстанций для фармпрепаратов, то нужно ли о чем-то еще говорить? Таких примеров я могу привести множество. Наверное, нужно больше об этом говорить, чтобы все это понимали.

Елена Зеленина

Джерело: http://timeua.info/230415/89964.html

Повернутися до архіву
Новий комментар
Вам необхідно зареєструватись або авторизуватись для того щоб залишати коментарі
Розробка та пiдтримка сайту: